Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

globe

(no subject)

Это подъемник для инвалидов на станции метро Ленинский проспект в Петербурге (там нет эскалатора).


В 14 троллейбусных остановках от этого метро живет девушка Маша, ей 24 года. Маша всю жизнь прожила в психоневрологических интернатах, потому что не может ходить. В этом году она, наконец, добилась того, чтобы ей дали, как и положено, квартиру. В этом же году Маша закончила полную среднюю школу (в коррекционном ДДИ это было невозможно) и поступила в институт на вечернее отделение, на клинического психолога. Маша не жалуется, что в метро не работает подъемник, она говорит, что когда он работал, то съезжал очень медленно, гораздо быстрее, если попросить окружающих спустить коляску на руках. Машу больше расстраивает, что ей иногда по полтора часа приходится ждать низкопольного троллейбуса - в обычный не каждый кондуктор ее пускает (при этом низкопольный троллейбус по нужному ей маршруту не ходит, поэтому на самом деле она просто ждет обычного троллейбуса, в который ее пустят и помогут зайти). Когда Маша просит о помощи, то чаще всего ей соглашаются помочь девушки или мигранты: "Наши мужчины почему-то от меня шарахаются". Кстати, Маша очень красивая девушка. А еще Маше очень нужна бы какая-то несложная работа. Она хотела бы устроиться диспетчером в такси, удаленно, но ее ноутбук совсем для этого не годен. Маша тратит всю свою небольшую пенсию на оплату обучения и коммунальных услуг. Она говорит, что прожить ей помогают друзья, но что ей очень хотелось бы иногда сходить в театр или на концерт, а этого она уже себе позволить не может. Еще у Маши очень аккуратная квартира в новом доме, с минимумом необходимых вещей, но увы в ней очень холодно из-за тонких продуваемых окон.

Я подумала, что, возможно, кто-то захочет помочь Маше. В первую очередь Маше очень нужно найти работу, чтобы она могла продолжаться учиться и платить за обучение, ну и вообще почувствовать себя чуть более уютно. Что можно сделать:

1. Возможно, у кого-то из вас есть исправный, но не нужный вам ноутбук - для удаленной работы диспетчером такси нужно, в частности, чтобы был звук и микрофон. Альтернативный вариант: если такой ноутбук не найдется - можно собрать небольшую сумму и купить Маше ноут на Авито, например, это вопрос нескольких тысяч рублей, купить и принять пожертвования могу я.

2. Может быть, у кого-то есть идеи занятости для Маши - это должна быть какая-то несложная, скорее всего удаленная работа, вроде диспетчера такси.

3. Если у вас есть возможность достать для Маши бесплатные билеты на концерт или спекталь в заведения, где есть условия для человека на коляске и куда его пустят - это очень здорово (и спасибо большое тем, кто уже предложил свою помощь!)

4. Может ли кто-нибудь подсказать мне, как эффективно утеплить очень продуваемые пластиковые окна на зиму? Если вдруг кто-то сможет помочь это сделать - это будет совсем хорошо. Электрообогревателем Маша не может пользоваться - он съедает слишком много энергии, и счет получается слишком большим.

5. У Маши есть знакомые-юристы, которые ей помогают иногда, но вообще Маша старается не злоупотреблять вниманием одних и тех же людей (например, меня она просит помогать только с английским), так что если вы можете оказать небольшую юридическую помощь, то это очень приветствуется. В частности, Маше нужно разобраться с размером пенсии.

Если у вас есть возможность помочь этими способами или вы хотите сделать для Маши что-то еще - напишите мне. Спасибо!


globe

Маша Беркович про интернаты, волонтерство, нянечек итп

Оригинал взят у anaris в post
Мысли после прочтения поста Саши (обязательно его посмотрите)
http://liliputly.livejournal.com/73933.html?mode=reply#add_comment

В 2006 году я впервые пришла в детский дом для детей-инвалидов. Потом я работала в другом детском доме,
и в интернате для взрослых, и бывала в других детских домах и интернатах. Там я видела вещи, которые хотела бы забыть,
но не могу.  Я видела детей с незаживающими ранами на лбу и подбородке, потому что они бьют себя, чтобы заглушить внутреннюю боль. Видела пустые комнаты, где дети сидят на полу, привязанные колготками к деревянной лавке. Видела
железные миски, в которых смешано первое, второе и третье. Видела детей, которые не умеют плакать, потому что на их плач никто не реагировал. Видела клетки  семь на восемь метров - прогулочные дворики для людей, живущих в закрытых отделениях. Видела детей и взрослых, которые никогда не бывают на улице. Видела людей, которые могли бы говорить, ходить, читать, глотать, видеть - но никогда не будут этого делать, потому что никто не отправит их на простую операцию по снятию катаракты, и не будет ждать, пока они медленно глотают пищу, и не переложет из кровати на пол, чтобы они попробовали ползать.

За четыре года моей работы в интернате умерло восемь моих подопечных.
Саша Л. мучительно умирал полгода от болезни, которую даже не диагносцировали.
Саша К. умер от запущенной онкологии.
Илья Б. умер от плохого ухода и отсутствия нормального медицинского сопровождения.
Марина, Надя, Саша И., Саша Ш,, Илья С умерли от того же самого:  плохого ухода и отсутствия медицинского сопровождения.
 Я слышала много разных высказываний о работе волонтёров и НКО в государственных интернатах. Все приводить не буду.
Диапазон - от героев до предателей.  Что герои, что предатели - всё это в нарвной степени далеко от понимания сути волонтёрской работы в интернате или детском доме. Откуда идея про героизм, примерно понятно. Что касается негативных высказываний, то в лучшем случае это "вы сажаете цветочки на дне пропасти, которую нужно немедленно засыпать", а в худшем: (цитата из дискуссии в сети)  "вы пособники системы, потому что принимаете её правила вместо того, чтобы пытаться её уничтожить. Мы что, должны вам за это спасибо сказать?"
Да, я думаю, стоит сказать спасибо людям, которые делают за общество очень тяжелую и неблагодарную работу.
Волонтёрам, работающим в учреждении действительно приходится принимать правила этого учреждения, иначе их туда просто не будут пускать. Мне неоднократно приходилось связывать людям руки или привязывать их к кровати. Это неизбежно: хочешь
кого-нибудь отвязать, потом придётся привязывать. Можно попросить санитарку, но она свяжет сильнее и больнее.
Полезный ли это опыт? Конечно нет.
Работа НКО в интернате похожа на попытку подняться по эскалатору, который едет вниз. Огромные усилия приводят к мизерным результатом, которые постоянно уничтожаются.
 Иногда случаются скандалы. Приедет комиссия. Уволят нянечку. Иногда напишут об этом где-нибудь в интернет-новостях: "в N-cком интернате проверка обнаружила детей, привязанных к скамейкам. Санитарку, которая это сделала, уволили, и возбудили против неё уголовное дело о жестоком обращении с детьми" (это реальная история).
 Получается, что за все ужасы интернатов отвечает нянечка, которая является самым слабым звеном в системе. Прав у неё нет никаких, все главнее, чем она - медсёстры, соц.работники, сестра-хозяйка, не говоря уж о врачах.
Сколько я видела таких бабушек, которые первый месяц плачут после каждой смены, а через месяц уже орут и привязывают, и не потому, что они такие плохие, а потому, что в интернате всё делается для того, чтобы люди мгновенно выгорали. А поддержки нет никакой.
 Бывает, в результате скандала выгоняют не нянечку, а директора. Это мало что меняет, потому что даже самый лучший директор не особо много может изменить - слишком много тех, кто контролирует каждое его действие.
 За восемь лет работы в интернатах я увидела огромное количество нянечек, медсестёр, врачей, социальных работников - и почти все они - вполне нормальные люди. Многие искренне желают добра своим подопечным и стараются делать всё, что от них зависело. Это, конечно, очень важно. Но глобально ничего не меняет.

Считаю ли я, что в таком случае работа волонтёров в НКО бесполезна?
Нет, не считаю.
Пытаться изменить закон и вывести людей из интернатов - невероятно важно. За этим будущее.
Но всё это происходит невероятно медленно. И пока люди живут в интернатах, кто-то должен быть там рядом с ними.
Чтобы просто за руку держать, как сказала Маша Островская, директор "Перспектив".

Зачем я это всё написала? Да не знаю даже. Ничего сделать не могу, а от молчания тошно.

globe

Антон тут рядом

На прошлой неделе я с коллегами-дефектологами посмотрела недавно вышедший фильм Любови Аркус «Антон тут рядом». С его героем – аутистом Антоном я была немного знакома. Его пребывание в ПНИ как раз совпало с тем периодом, когда я там работала. К моменту, когда Антона привезли в ПНИ, он для меня был уже «героем», с которым хотелось познакомиться - я знала о нем и о работой над фильмом из книги Маши Беркович «Нестрашный мир», читала и растиражированное в сети сочинение Антона «Люди».

Вроде бы бесспорно то, что чем больше освещают ту или иную социальную проблему, скажем, в СМИ, тем больше шансов, что постепенно это проблема будет решаться на государственном уровне. Но в то же время тиражирование тем, связанных с инвалидностью, «особыми» детьми и людьми в журналистском дискурсе, в телевизионных и документальных фильмах не вызывает у меня, да и у значительной части профессионалов, работающих с людьми с отклонениями, большого восторга. Этот дискурс чаще всего предлагает публике такой образ инвалидности и социальной работы, с которой самим социальным работникам согласиться порой трудно, как и с эксплуатацией самой темы вообще. Поэтому к общей идее создания такого фильма я относилась изначально с некоторой настороженностью. Впрочем, то, что получилось в итоге, вызывает у меня возражений гораздо меньше, чем я могла ожидать.

Про конструкт.

Мои коллеги – педагоги, работающие с людьми с отклонениями, по просмотру, были единодушны в том, что смущает их в фильме более всего закадровый текст, и хорошо бы оставить из него процентов тридцать. Я с ними вполне согласилась, но теперь не знаю, одно ли и то же мы имели в виду. Без закадрового текста – личной истории автора, рассказе об отце, без найденных семейных писем – было бы не сложить историю, она бы развалилась. Для текста фильма этот сюжет необходим. Возможно, коллег смутила именно эта биографическая линия – получается, что речь в фильме не вполне об объекте их заботы, а о чем-то другом (очень может быть, что в отношении того, что имели в виду коллеги, я ошибаюсь). Меня же лично в закадровом тексте смутило иное.

Меня смутила та часть закадрового текста, которая романтизирует Антона - и шире аутиста и инвалида, «особого» человека вообще. Обычный способ конструирования инвалида (и представителей других «маргинальных» групп) - это конструирование его как «другого» и на фоне этого - собственной «нормальности». Другой же вариант конструирования, к которому склонны те, кто сталкивается с инвалидами, участвует в их жизни, желает им помочь и т.д. - это романтизация. Романтизация как человека с отклонениями, так и самого себя; понимание «инвалидности» - точнее «инакости» - как лучшей части себя, скрытой, внутренней, не отягощенной социальными условностями, которую в этом другом обнаруживаешь в чистом виде. Это точно такой же обычный способ понимания и конструирования инвалидности для тех, кто с ней сталкивается и работает. Да что там - в какие-то моменты во время работы с детьми и взрослыми с отклонениями и у меня возникала такая самоидентификация с объектами моей заботы. Мысль о том, что таким людям нужна «любовь» в оголенном виде (как это примерно звучит в фильме и, зачастую, с уст волонтеров, работающих с инвалидами), меня, правда, не посещала, но попытки себя осознать через вот такое отчасти загадочное существо вроде парализованного ребенка или аутиста – видимо, неизбежны. Для профессионалов, по моим ощущениям, чаще всего эти попытки являются одним из этапов осмысления своей работы, который позже уступает менее романтизирующим интерпретациям. Вот этот аспект конструкции меня более всего и смутил, хотя и был предсказуем – и надо сказать, ожидала я чего-то значительно более кондового.

Нужно заметить, что и действительно особенности некоторых отклонений развития представляют благодатную почву для интерпретаций их в духе «потребности в оголенной любви» или «лучшей части самого себя». Психические нарушения, задержка умственного развития, аутизм (возможно – наиболее яркий пример в этом ряду) во многом проявляются в том, что человеку трудно, или он еще не научился, или никогда не научится выражать свои эмоции, состояния, желания и потребности социально приемлемым образом – даже не очень искушенный взгляд заметит это и в Антоне. А пренебрежение социальными нормами в культурном сознании романтизируется (тут уместно вспомнить какого-нибудь классического литературного героя).

Про частности сюжета.

Часть про пребывание Антона в деревне «Светлана» - необычайно сильная, в первую очередь, неожиданным для зрителя преображением самого героя. Образ же деревни, созданный в фильме, у меня и коллег вызвал довольно серьезные возражения. Я напомню, что «Светлана» - это в общем-то единственное в России поселение по типу кэмпхилла, ориентированное на постоянное проживание и трудовую реабилитацию инвалидов. Способные к работе инвалиды живут там и участвуют в ведении хозяйства вместе с семьями сотрудников и волонтерами. Сама я в «Светлане» не была, но моя коллега летом проводила там полевое антропологическое исследование и, насколько я могу судить на основании ее наблюдений, инвалиды рассматриваются в деревне не столько как объект опеки, сколько как ресурс для самообеспечения – один из способов поддержания экономического и бытового функционирования поселения. То есть, чтобы стать одним из подопечных – точнее, жителей – «Светланы» нужно быть способным к относительно самостоятельному труду и не слишком нуждаться в помощи и поддержке других людей в повседневной жизни. Иначе своих собственных людских ресурсов у деревни просто напросто не хватит.

Авторы представляют деревню и ее жителей в инфернальном свете – за счет визуального ряда – темные лица как будто бы недоброжелателей, выхваченные из пустоты - и закадрового текста, в котором Антон выглядит вновь несправедливо изгнанными и непонятым. Вновь – потому что до этого в фильме уже был образцово-показательный ПНИ Петроградского района, в котором сотрудница говорит классические вещи о том, что инвалид должен работать и быть полезен обществу, а Антон может только буквы писать. В «Светлане» история как бы повторяется – ты имеешь на что-то право, только если сам приносишь пользу, а более тонкие вещи никого не волнуют. С точки зрения, не знаю, «социальной ответственности», что ли, такой ход авторов фильма моим коллегам-дефектологам показался неуместным и «неправильным». В конце концов, для своей целевой категории подопечных «Светлана» делает очень многое, притом что у нас в стране примеров таких гуманных форм реабилитации инвалидов не такое изобилие, и уж в подобной «антирекламе» они точно не нуждаются.

И, кстати сказать, здесь документальный текст говорит против закадрового. Я с удивлением обнаружила, когда начался сюжет про жизнь в «Светлане», что Антон, который действительно разве что рисовал буквы, оказывается, может работать, может читать книжку или наряду со всеми остальными участвовать в социальных ритуалах (вроде молитвы перед трапезой). То есть «Светлана» ему очень помогла. Когда же в деревне больше не стало необходимого Антону «людского ресурса» – он, как свидетельствует книга Маши Беркович, начал вести себя так, что справиться с ним было невозможно. Совершал побеги, вышибал двери, срывал батареи, началась аутоагрессия – однако фильм это проблемное поведение обходит стороной. Закадровый текст говорит об изгнании, а камера очень тонко передает эмоции Сары (Сара – главный сотрудник в «Светлане») – эмоции, обнажающие то, каким непростым для нее было решение попросить забрать Антона из деревни. В сфере работы с инвалидами в нашем обществе нехватка людских ресурсов – обычная проблема, и какие-то подопечные на основании тех или иных свойств неизбежно оказываются обделены вниманием. При этом гуманистически ориентированным педагогам и социальным работникам такие решения (не включать кого-то в занятия, например) чаще всего даются с большим трудом.

Побег из Петергофского ПНИ, как я поняла, размышляя над фильмом уже постфактум, призван был стать его кульминацией, а ПНИ сам по себе – самым страшным кругом ада. Однако образ ПНИ, созданный в фильме, уж слишком расходится с тем, что вижу я и видят те, кто там работает – люди, для кого интернат является частью повседневной жизни. Я, другие волонтеры или педагоги не ассоциируют себя с персоналом ПНИ и зачастую внутренне возражают против правил учреждения. Однако эти ритуальные правила есть, и их стараются соблюдать – условно, если кого-то забираешь с отделения, надо предупредить медперсонал. Тут этика была нарушена и «побег» красиво в моем – профессионально деформированном – сознании не выглядел. А возврат за лекарствами и разговор с медсестрой - эта сцена так осталась и для меня, и для коллег какой-то туманной: я, в сущности, увидела только поставленную в тупик присутствием камеры медсестру, которая не совсем понимает, что происходит, и которая при этом несет за Антона некоторую ответственность и робко спрашивает что-то вроде «кого вы предупредили?». Однако такое восприятие, безусловно, является следствием моего личного опыта и погруженности в среду. Если воспринимать фильм только как текст - то все читается иначе и выглядит более чем удачно.

Манера, в которой показан ПНИ, вызывала у нас с коллегами прежде всего приступы смеха, а потом – и некоторой обиды. Вот Гоша, сообразительный и умелый, показан тут идиотом с высунутым языком. Вот Надя, Вова, Ульяна, вот целая столовая подопечных. В кадре и они сами, и их жизнь выглядят воплощением несчастья, ужаса и скорби. На самом деле, это не вполне так. У них есть своя повседневность, которая наполнена разными событиями – обед, прогулка, визит в гости на соседнее отделение, ожидание встречи с кем-то значимым, радость от этой встречи, слезы, что она была коротка, ну и так далее. По гуманным меркам качество такой жизни (разнообразие контекстов и партнеров для общения, гигиенические условия, ситуация с личным пространством и многое другое) – не отвечает «человеческим» стандартам. Но тем не менее, в повседневном порядке вещей у проживающих есть свои, вполне человеческие, смыслы и радости. Я бы даже сказала – у проживающих и работников в их совместной повседневности есть эти смысли и радости, в том числе радость общения. В фильме показано, как подопечный говорит в камеру, указывая на помещения медперсонала, что там никого нет. Скорее всего, подопечный говорит это без какой-либо оценочности. После пяти вечера у медперсонала, волонтеров и педагогов рабочий день, в основном, заканчивается, и для подопечного это – нормальный и привычный ход вещей. Авторы фильма застали именно такой момент, когда на отделении никого из работников нет, и, лишенные контекста, эти кадры производят на непосвященного человека сильное художественное впечатление, и фальшивость этого художественного образа четко считывается «инсайдерами». А между прочим, отделение, на котором жил Антон, и соседнее, которое также попало в кадр – это, в общем, хорошие отделения. Отчасти благодаря персоналу, отчасти из-за того, что именно на этих отделениях работают волонтеры. Будучи же выхваченными из контекста, сюжеты из жизни другого сообщества выглядят путешествием к марсианам, ну или правда – в ад. Впрочем, тут судить трудно – вполне возможно, что для Антона это время его жизни и правда было адом.

Сюжеты о родителях Антона показались мне, пожалуй, самыми сильными. Умирание мамы Антона Ринаты показано и встроено в повествование так, что словно бы помогает примириться с обыденностью смерти. Точнее сказать – принять смерть и умирание как такой же ценный, как детство или взросление, этап жизни. Очень удачно, что удалось заснять те самые эмоции – реакции отца Антона на видеоматериалы с участием сына – которые, в итоге, сыграли решающую роль в его судьбе. Это нетривиально. И к слову, операторская работа – близка к гениальности на протяжении всего фильма.

В конце фильма есть рассуждения об этой самой решающей роли камеры в судьбе Антона. Еще до того, как я сама посмотрела фильм, от одной из коллег, которая уже много лет работает с детьми и подростками с нарушениями, я услышала такой отзыв: «Мне не понравилось, как режиссер показывает Антона – как бы “на камеру”, “демонстрирует” его зрителю». Это то самое опасение эксплуатации, о котором я писала в начале: демонстрация инаковости на камеру вызывает культурные ассоциации с “freak shows” – с демонстрацией «уродств», «отклонений», «отличий» и «забавных» свойств в развлекательных целях. Надо сказать, что слова закадрового текста о решающей роли камеры (даже при всей их справедливости) вызывают во мне скорее скепсис и этическую неловкость. Но, с моей точки зрения, работа самой камеры и «демонстрация» границ этичности не преступает. Или если и преступает – то в данном случае режиссеру это вполне позволено, ведь Антон – вполне часть ее жизни, а не сюжет для телепередачи.
globe

you still touch me

в сети случайно наткнулась на картинку. на картинке - Л., которая живет в нашем ПНИ. это, наверное, уже много лет назад, потому что за решетку, к счастью, ее уже не сажают.

42.22 КБ

Есть песня Hallelujah, которую мы пели и пели с волонтерами 2009-2010. А есть еще одна, которая для меня - тоже о работе с подопечными:

яша

Павловский ДДИ 4 и "особые" дети

Оригинал взят у tinky_spb в Павловский ДДИ 4 и "особые" дети

Мамонова Светлана, GR -директор "Перспектив" , член Союза журналистов СПб

Несколько лет назад в пансионате под Петербургом в переполненной столовой свободен (наполовину) остался
всего один стол, за которым сидела мама с умственно отсталой дочкой. У
12-летней девочки был целый букет заболеваний - ДЦП, олигофрения. Отдыхающие
обходили этот стол, открыто отворачиваясь в сторону. Девочка Аня и мой 3-летний
«обычный» сын подружились, ждали друг друга на детской площадке, веселились и, по-моему,
искренне нуждались друг в друге. Это настоящая толерантность, которой нам,
взрослым следовало бы поучиться.

Работая в информагентствах, я собирала пресс-конференции о проблемах и жизни  детей – инвалидов, где
звучали возгласы героических мам и мнения экспертов о том, что общество не готово открыть двери для «особых» детей; ребят с ДЦП, даже интеллектуально сохранных, не берут в кружки; большие проблемы со школами; недостаточная финансовая поддержка родителей детей-инвалидов.

Анечка из пансионата имеет маму, которая бьется за нее на всех фронтах «мирной» жизни. Но какое количество детей, находясь в интернатах на гос.обеспечении, не имеет таких «героических» защитников?! Ведь получается абсурд – если детям не обеспечивают должный уход и нарушают права, то жаловаться на это должны опекуны, а по закону опекунами большинства ребят являются
сами руководители интерната.

Всего в Петербурге находится 4 дома-интерната для детей с умственной патологией. Эти учреждения были всегда наглухо закрытыми, но со временем, как только в страну вошло понятие  благотворительные организации и волонтерство, администрация охотно или не очень, но стала впускать общественников в свои стены.  

Санкт-Петербургская благотворительная организация «Перспективы» стала опекать воспитанников Павловского дома-интерната (ДДИ 4). Еще совсем недавно вокруг этого интерната  разгорались нешуточные страсти – администрация  казенного учреждения пыталось выгнать из него волонтеров, которые сообщили о многочисленных нарушениях в отношении подопечных. Приезд уполномоченного по правам ребенка Павла Астахова оказался спасительным, теперь в интернате новый директор и новая
жизнь, направленная на сотрудничество с общественными организациями.

С Попечительским Советом мы отправились на совещание к директору ДДИ 4. К нам  навстречу с разных сторон приближались воспитанники – кто-то на коляске, кто-то на костылях – с удивлением разглядывали гостей. Все здоровались и улыбались.

В кабинете нового директора Андрея Алексеенко по-семейному тепло, за чашкой чая попечители, представители общественности и администрация принялись обсуждать самые насущные вопросы. Что главное сейчас для детишек из интернатов?
Нехватка штатных единиц, волонтеров и, конечно же, образование.

Чтобы получить право на образование в школе ребята проходят городскую медико-педагогическую комиссию. Коррекционные школы для детей с задержкой психического развития закреплены по классификации за 7 видом, а умственно отсталые дети - за 8. А если у ребенка множественные нарушения, то он не подпадает ни под какой вид и «проваливается» между ними, не получая желанный
«билет» в школу.

В этом году 108 нащих детей из около 400 воспитанников школьного возраста отправятся в школу.

А что с остальными?  В законе «Об образовании», заявлено о доступности образования и адаптивности системы
к ребенку, а в законе «О социальной защите инвалидов» прямо говорится, что обучение и образование является одним из
приоритетных направлений реабилитации инвалидов.

Кто-то скажет: «Ну и что, зачем им учиться? Все равно ведь не смогут найти на карте море Космонавтов? В стране законы по отношению к «нормальным» не соблюдаются, а вы тут с умственно отсталыми. Пусть там, у себя
учатся».

Но у этих детей нет шансов для реализации своего потенциала, право выбора, они заключены в огороженное пространство
казенного учреждения. Для них очень важно видеть мир за пределами интернатной территории- наблюдать  как едет
автобус, как мелодично или резко звучит школьный звонок - так они развиваются, так они растут и подтягиваются к более
сильным.

Самым сложным детям, конечно, нужны классы на территории интерната, но он не является образовательным учреждением, и в
нем
катастрофически не хватает места для того, чтобы поделиться со школой. Получается замкнутый круг.

Мы ждем ответа на эти вопросы от Комитета по образованию  Санкт-Петербурга и в нас не умирает надежда, что ребятам откроют двери общеобразовательные школы, которые не до конца укомплектованы, хотя бы на условиях сдачи в аренду классов для коррекционных школ, уполномоченных организовать обучение воспитанников социальных интернатов.

Но главным препятствием  в этом могут стать даже не чиновники, а скорее родители здоровых ребят, которые не захотят пускать «особых» в школу к своим детям.
 Но ответ родителям один, пустить «особых» детей в школу – это прекрасная терапия для ваших  детей - видеть и опекать тех, кто болен, кому тяжело, тем самым прививая ответственность и сострадание с ранних лет.

После совещания мы с директором «Перспектив» Марией Островской отправились на отделение «Милосердие» к самым сложным деткам. Был тихий час. Нас встретила волонтер группы - молодая красивая девушка Даша. Два «дауненка» резвились в манеже. Остальные  лежали.
Мальчик, устроившийся на боку, мог двигать только головой. Он увидел меня и стал разглядывать. Другие детки тоже начали реагировать на новые звуки. Девочка, которая лежала почти неподвижно с трубкой-зонтом в носу стала учащенно моргать,
кто-то дрожал ручками. Меня знакомили с каждым ребенком, рассказывая о нем что-то интересное.
Наконец волонтер, представила мне одного особенного для нее мальчика, который тяжело идет  на контакт, но случилось настоящее чудо, спустя долгие занятия мальчик стал издавать звуки.
 
Я переходила от одной кроватки к другой и вдруг заметила, что тот мальчишка, который сначала разглядывал меня,  вопреки боли и тяжести, поворачивал голову всякий  раз, когда я перемещалась. Никогда в своей жизни я не ощущала такого искреннего
интереса к себе, безусловного приятия и нужности. Нет ни страха, ни тяжести, там есть любовь и потрясающая светлая энергетика.

На кухне с волонтерами мы пили чай. Живя в общественных стереотипах, что в такие места идут работать несчастные люди от безысходности, я спрашивала красивых, успешных российских и немецких девушек и юношей: «Зачем? Почему они тут?».
В ответ: «Нам тут очень хорошо и вовсе не тяжело. Тут здорово. Тут мы ощущаем счастье!».

И я вдруг подумала, а кто из нас, бывших и настоящих журналистов, слесарей, водителей, бизнесменов сможет похвастаться тем, что благодаря его кропотливому труду, ЧЕЛОВЕК издал звук, научился звучать, мычать …ведь это счастье!

P\S: Скоро предстоит поездка в
Психоневрологический интернат для взрослых… Но об этом потом.  И еще, БОО «Перспективы» очень нужны волонтеры
и катастрофически не хватает взрослых памперсов!!!




Волонтеры Наташа и Дима с детишками- даунятами Павловска  Даней и Сережей



                 

Маргарете фон дер Борх  -основатель благотворительной организации "Перспективы" с подопечным организации.







Тот самый Илья, зимние фото которого потрясли всё интернет-пространство, спустя полгода после нашумевшей истории с Павловским ДДИ 4



http://www.echo.msk.ru/blog/mamonova/
globe

ДДИ в Павловске - подборка материалов

Конфликт:

20.04.2010 Руководство конфликтует с волонтерами, сюжет по НТВ  http://www.ntv.ru/novosti/191217/
20.07.2010 Битва волонтеров, Фонтанка.ру http://www.fontanka.ru/2010/07/20/116/
29.07.2010 Волонтерское движение в Петербурге, интервью по Эху Петербурга http://www.echomsk.spb.ru/content/interview/default.asp?shmode=3&ida=101246 или на сайте организации Перспективы http://www.perspektivy.ru/index.php?article&articles_id=589
29.07.2010 Детский дом в вертикали власти: волонтеры больше не нужны? (Санкт-Петербург), REGNUM http://www.regnum.ru/news/1309495.html
29.07.2010 Добровольцы, выйти из строя, интервью с Марией Островской, Новая газета http://novayagazeta.spb.ru/2010/54/3
03.08.2010 Благотворительность без перспектив, Независимая газета http://www.ng.ru/regions/2010-08-03/100_piter.html

Нарушения:

06.10.2010 В доме-интернате для детей-инвалидов прокуроры нашли многочисленные нарушения http://www.fontanka.ru/2010/10/06/079/
06.10.2010 Совместная проверка прокуратуры города и контролирующих органов выявила многочисленные нарушения в доме-интернате для детей с отклонениями в умственном развитии, сайт Прокуратуры Санкт-Петербурга http://prokuratura.sp.ru/news.html?pathnews=/news/2010/10/06/7

О письме воспитанников интерната президенту Медведеву:

28.10.2010 Воспитанники детдома №4 Павловска бросили клич о помощи, Балтинфо http://www.baltinfo.ru/2010/10/28/Vospitanniki-detdoma-4-Pavlovska-brosili-klich-o-pomoschi-169699
29.10.2010 Детский дом превратили в тюрьму? Татьяна Вольтская, Радио Свобода http://www.svobodanews.ru/content/article/2205259.html
29.10.2010 Трудотерапия строгого режима, НТВ http://www.ntv.ru/novosti/209198/
29.10.2010 Детдомовцев превратили в рабов http://www.ntv.ru/novosti/209178/
29.10.2010 Взрослые воспитанники дома-интерната под Петербургом написали Медведеву: их не выпускают оттуда и держат в рабстве http://www.newsru.com/russia/29oct2010/pavlovsk.html
30.10.2010 Комитет по соцзащите Санкт-Петербурга: Надо менять структуру работы закрытых учреждений http://www.fontanka.ru/2010/10/30/035/
30.10.2010 Комитет по соцзащите Санкт-Петербурга: Ни один волос не должен упасть с головы молодых людей, написавших письмо президенту РФ http://www.regnum.ru/news/1341802.html
30.10.2010 Инспекция в детском доме-интернате №4, сюжет по СТО http://www.tv100.ru/news/Inspekcija-v-detskom-dome-internate-4-32160/
30.10.2010 Плохое питание и тотальный контроль, СТО http://www.tv100.ru/news/Plohoe-pitanie-i-totalnyj-kontrol-32169/
31.10.2010 Скандальный детский дом-интернат: что покажет проверка? СТО http://www.tv100.ru/news/Skandalnyj-detskij-dom-internat-chto-pokazhet-proverka-32173/
31.10.2011 В рабство - по инвалидности, Росбалт http://www.rosbalt.ru/2010/10/31/785642.html
01.11.2010 Директор интерната опровергает претензии  http://www.ntv.ru/novosti/209404/
01.11.2010 Криминала не нашли  http://www.ntv.ru/novosti/209440/
01.11.2010 Александр Ржаненков проверил детский дом  http://www.tv100.ru/news/Aleksandr-Rzhanenkov-proveril-detskij-dom-32221/
01.11.2010 Воспитанники петербургского детского дома-интерната №4: Мы - такие же граждане, как за забором http://www.regnum.ru/news/accidents/1342121.html
02.11.2010 В интернате все хорошо, но волонтерам туда нельзя http://www.fontanka.ru/2010/11/02/046/
03.11.2010 Скандал в детском доме-интернате в Павловске потушили, полный текст письма воспитанников, Деловой Петербург http://www.dp.ru/a/2010/11/02/Skandal_v_detskom_dome-in
03.11.2010 Реабилитация закрытого типа. Воспитанники детдома в Павловске пожаловались омбудсмену на тяжелую жизнь, Российская газета http://www.rg.ru/2010/11/03/detdom.html

"Устранено 12 из 14 нарушений, которые обнаружила прокуратура. Оставшиеся два недочета носят системный характер. Они касаются перенаселения детского дома и образовательного процесса":

11.11.2010 В интернате отчитались перед чиновниками http://www.ntv.ru/novosti/210311/
09.11.2010  "Ничего для нас без нас": НКО направили предложения по улучшению жизни молодых инвалидов в детдоме в Павловске (Санкт-Петербург)  http://www.regnum.ru/news/1344471.html

Вокруг фотографии истощенного ребенка:

Письма и обсуждения, с которых все началось: 
17.01.2011 Подобное до этого я видела только в фильмах про войну, когда показывали узников концлагерей http://www.dp.ru/a/2011/01/17/Podobnoe_do_jetogo_ja_vide
18.01.2011 Письмо дочери, первоначально опубликованное на snob.ru, см. http://natalya-kiriche.livejournal.com/894887.html
19.01.2011 Откуда вырос скандал с детским домом в Павловске http://www.snob.ru/selected/entry/30118

СМИ:

17.01.2011 Обитателей интерната морят голодом? Комсомольская правда http://spb.kp.ru/online/news/813153/
18.01.2011 Детдомовцы истощены, как жертвы концлагерей http://www.rosbalt.ru/2011/01/18/809692.html
18.01.2011 В павловском интернате от детей остаются кожа и кости, газета Газета http://www.gazeta.spb.ru/439369-0/
20.01.2011 Почему детский дом стал тюрьмой строгого режима http://kp.ru/online/news/815656/
20.01.2011 Светлана Агапитова не подтверждает информацию о заморенном голодом воспитаннике павловского интерната http://www.fontanka.ru/2011/01/20/161/
21.01.2011 Детдом в Павловске. "Новая" начинает собственное расследование, блог Новой Газеты http://novayagazeta.livejournal.com/294068.html
21.01.2011 Агапитова объяснила, почему в интернате Павловска такие худые дети http://www.rosbalt.ru/2011/01/21/810872.html
21.01.2011 Открытое письмо Павлу Астахову от благотворительной организации http://www.perspektivy.ru/index.php?novelty&news_id=159
21.01.2011 Астахов проинспектирует скандальный интернат Павловска 25 января http://www.rosbalt.ru/2011/01/21/810885.html
24.01.2011 Истощение как диагноз  http://www.ntv.ru/novosti/218138/
24.01.2011 Волонтеры: Дети из павловского интерната страдают синдромом госпитализма http://www.rosbalt.ru/2011/01/24/811777.html
24.01.2011 Система детских интернатов в России: синдром госпитализма и сенсорный голод http://www.regnum.ru/news/1367367.html
25.01.2011 Агапитова: Удивляет желание СМИ преподнести ситуацию с интернатом в Павловске как ЧП http://www.rosbalt.ru/2011/01/25/812094.html
25.01.2011 Омбудсмен разбирается в ситуации http://www.ntv.ru/novosti/218361/
25.01.2011 Павел Астахов побывал в детском доме-интернате в Павловске http://www.tv100.ru/news/Pavel-Astahov-pobyval-v-detskom-internate-v-Pavlovske-35818/
25.01.2011 Интернат в эпоху интернета, подробная статья в Новой газете http://www.novayagazeta.ru/data/2011/008/00.html
25.01.2011 Комбинат детского несчастья http://www.tv100.ru/news/Kombinat-detskogo-neschastja-35797/
25.01.2011 Астахов настаивает на увольнении директора http://www.ntv.ru/novosti/218418/
25.01.2011 Директора интерната в Павловске, где разразился скандал, уволят http://www.rosbalt.ru/2011/01/25/812327.html
25.01.2011 Павел Астахов: Директор детского дома в Павловске (Санкт-Петербург) не понимает государственных интересов http://www.regnum.ru/news/1368062.html
25.01.2011 Павел Астахов: В павловском интернате много проблем  http://www.fontanka.ru/2011/01/25/156/

Какие проблемы увидела и не увидела проверка:


25.01.2011 Астахов увидел в павловском интернате не то что все http://www.fontanka.ru/2011/01/25/158/
26.01.2011 Павловский интернат ждет кадровый переворот http://www.baltinfo.ru/2011/01/26/Pavlovskii-internat-zhdet-kadrovyi-perevorot-184620
27.01.2011 Прокуратура Санкт-Петербурга: Детей в Павловском детском доме голодом не морили http://www.regnum.ru/news/1368741.html
27.01.2011 Прокуратура не нашла нарушений с питанием в Павловском интернате http://www.fontanka.ru/2011/01/27/049/
27.01.2011 Прокуратура завершила проверку скандального интерната в Павловске http://www.rosbalt.ru/2011/01/27/813142.html
27.01.2011 Первая победа над системой http://www.dp.ru/a/2011/01/27/Pervaja_pobeda_nad_sistemoj